• Размещено: 16.02.2013       Прочтено: 5857       Комментариев: 1

    Не нужно делать выбор между Россией и страной, куда ты приехал

    Татьяна Дале, глава Координационного Cовета российских соотечественников Норвегии - о том, как на самом деле относятся в Норвегии к эмигрантам, и каково это быть "нашим человеком" в стране, декларирующей толерантность, но при этом породившей Брейвика

    Норвегия - страна, за последнее время привлекшая к себе внимание СМИ не в последнюю очередь "благодаря" проблемам, прямо или косвенно связанным с эмиграцией. Коренной норвежец Брейвик, декларировавший в качестве одной из причин устроенной им бойни недовольство норвежской эмиграционной политикой причины или россиянка Ирина Бергсет, у которой норвежский суд отобрал ребенка... Эти истории, думается, известны любому мало-мальски следящему за новостями.
    Между тем, зачастую оказывается, что то, что сообщают СМИ, бывает довольно далеко от действительности. Целью же проекта "Окно в Россию" стало как раз получение информации из первых рук. От тех, кто живет в той или иной стране и знает, какова ситуация, что называется "из окна". И о том, как на самом деле относятся в Норвегии к эмигрантам, прежде всего, конечно, русскоязычным, каково это быть "нашим человеком" в стране, декларирующей максимальную толерантность, но при этом породившей Брейвика, мы побеседовали с Татьяной Дале, главой Координационного Cовета российских соотечественников Норвегии.
    - Татьяна, насколько велика русская диаспора в Норвегии?
    - Есть норвежская статистика, которая говорит, что где-то 13 тысяч человек, но в нее включены только россияне, те, кто имеет российское гражданство, а те, кто, как, например, я, имеет норвежское гражданство, уже не входят в эту цифру.
    Мы считаемся норвежцами, и таких достаточно много, поэтому 13 тысяч – это только россияне, и скорее всего эта цифра - больше.
    Но я должна сказать, что как-то консолидировано, как принято говорить, или объединено в Координационный Совет, конечно, меньшее количество. Люди не хотят.
    Почему? А потому что цели или причины пребывания у всех разные, или, вы знаете, объединяются, может быть, те люди, скажу так высокопарно, которые любят Россию, с чувствами любви к Родине. А может быть, у остальных просто нет потребности как-то встречаться, о чем-то говорить.
    - На этот счет есть весьма распространенное мнение: для того, чтобы в эмиграции успешно интегрироваться в новую среду, в новое сообщество, нужно от чего-то отказаться, что было у тебя в прошлом, во многом - от прежней национальной идентичности.
    - Вы знаете, я не согласна с той формулировкой, что для того, чтобы интегрироваться в общество, надо вообще поставить крест на своей аутентичности, забыть о своих корнях. И, кстати, у норвежцев это (такой отказ) не очень популярно. Я беседовала и с мужем своим (он-норвежец), и с другими норвежцами, и они прекрасно понимают мои слова относительно того, что никогда в жизни я не превращусь в норвежку.
    Да, у меня есть норвежский паспорт, да, я выбрала гражданство этой страны, я уважаю ее законы, я живу по законам этой страны, но - я этническая русская. Я выросла в России, я прожила там свыше сорока лет, как можно отказаться от того места, где ты вырос?! Это предательство, и, кстати, сами норвежцы соглашаются с такой формулировкой, что это нельзя забыть. И этого никто не требует.
    Нужно (и действительно, это достаточно сложно) жить на стыке двух культур, пытаться принять культуру страны, в которой живешь, просто понимание начинает приходить немножко позже. Тогда, когда ты начинаешь понимать язык, когда ты общаешься с ними, когда ты, учась на своих ошибках, понимаешь «о, а вот это не так».
    Они реагируют по-другому, они думают по-другому, хотя шкала человеческих ценностей, она все-таки одинаковая. Просто у них свой взгляд, наверное, в этом наша разница, но сосуществовать (и мирно сосуществовать) и работать вместе, и любить, и жить - это не мешает.
    Моему мужу, например, очень нравится, что я русская. Ему нравится ездить в Россию, нравится ездить в Москву, встречаться с нашими друзьями, и его прекрасно там принимают, он собирается даже, выйдя на пенсию, жить дальше в Москве. Не знаю, правда, как ему это удастся без знания языка, но он собирается.
    А я, например, не могу сказать, что мне не нравится жить в Норвегии. Мне нравится жить здесь, спустя какое-то время я привыкла к жизни в Норвегии после московской этой суеты, все-таки я уже адаптировалась. Да, человек должен принять какую-то «сторону», пристать к какому-то «берегу», но это вовсе не значит, что он не должен видеть другой «берег».
    Я его (этот «берег») вижу, я его посещаю, я с ним связана кровно, поэтому мне не нужно ни от чего отказываться, я существую прекрасно в этих двух ипостасях.
    - Вы являете главой Координационного Совета Соотечественников в Норвегии, который существует с 2007-го года. Что вы считаете своей главной удачей и своей главной неудачей на этом поприще?
    - Наверное, то, что, несмотря на то, что Координационный Совет в Норвегии состоит из 12 организаций, это все-таки, как я уже сказала, не все соотечественники. И не совсем корректно говорить, что мы – это русская диаспора в Норвегии, это только часть русской диаспоры в Норвегии
    Но, повторюсь, нельзя осуждать тех людей, которые не являются членами этого общества или не хотят вступать в него. У них, наверное, есть на это свое объяснение, и вот этот мой подход с пониманием - тоже, наверное, "приобретение" норвежское, К сожалению, многие мои коллеги по Координационному Совету весьма категоричны: «А, вот ты не хочешь с нами, значит ты против нас». Вот эту формулу, я, например, не приемлю.
    Люди, которые не являются членами нашего общества, на них нельзя ставить крест или осуждать за то, что они порвали с Россией. Нет. Они просто не вступают в общество, может быть, многие даже о нем не знают. Может быть, просто не хватает времени на такую деятельность, потому что многие заняты, многие растят детей, это тоже достаточно трудоемкий процесс. Но, насколько, я знаю, все тоскуют, все проходят одни и те же стадии "болезни". Ведь этот разрыв с родными, близкими... Люди как будто болеют, знаете, это действительно болезнь.
    У кого-то легче, у кого-то сложнее это проходит. Я считаю, что тем женщинам повезло, у кого хорошая семейная жизнь складывается. А бывают случаи более сложные, когда едешь с надеждой, а потом муж оказывается не тем человеком, каким ты думала. И вот этот разлад - остаться в чужой стране одной…. А возвращаться в страну назад и стыдно, и, может быть, уже и некуда. То есть всегда, в каждой ситуации нужно быть человечным по отношению к людям, с которыми эта ситуация происходит.
    - Вы затронули вопрос, касающийся семейных отношений. Известна история, когда у одной из россиянок некоторое время назад по решению норвежского суда забрали ребенка. Я некоторое время назад встречался с этой женщиной, думал сделать с ней интервью. Но, в процессе общения с ней, а она рассказывала действительно жуткие вещи, мне показалось, что в ее случае проблема была в каком-то некоем отсутствии взаимопонимания на культурном уровне. Я процитирую ее: «В Норвегии дети не принадлежат своим родителям». То есть, если случается какой-то инцидент с ребенком, государство просто ребенка отбирает.
    Дело, по ее словам, обстоит так, что ребенок, уже практически с рождения, это самостоятельный член семьи, который обладает полными правами и обязанностями, и который, на основании этого, может быть отобран у родителей и стать полноценным членом общества уже с самого рождения.
    Как бы Вы прокомментировали это?
    - То, что ребенок в Норвегии, действительно, наделен всеми даже не обязанностями, а правами, прежде всего защиты, и с детей там просто пылинки сдувают – это точно. Но изъятие детей происходит ведь не только у россиянок, это и норвежские мамы, были случаи - индийских детей забирали, и так далее.
    Что касается изъятия детей, то, конечно же, это не просто так – пришли, постучали в дверь и забрали ребенка. Безусловно, есть какие-то сигналы, и не просто так его забирают. Это на основании чего-то случившегося. Просто так человека не заберут. Иногда бывают ситуации, когда они признают, что «да, это нужно, прежде всего, в интересах ребенка».
    Бывают, как говорят, неправильные или анонимные, ложные вызовы. Или месть соседей какая-то или порой даже недопонимание, кстати, опять-таки культурных каких-то традиций. Это было и с индусами, об этом говорили СМИ, когда детей забрали у индусской пары. Оказывается, там просто свои какие-то традиции.
    Было и такое, рассказывали люди, исповедующие православие, когда у священников (слава Богу, что посоветовались с нашим священником) норвежская служба пыталась получить разъяснение по поводу ребенка в православной семье: «Что такое пост? Как это понять?»
    У норвежцев другая религия, и не очень они религиозны. Поэтому соблюдение постов для них – нечто экзотическое. И кто-то, представьте себе, может быть, даже соседи, пошел и рассказал, что ребенок что-то там не ест. Они реагируют на каждое сообщение, поступающее в эту службу. Безусловно, назначается, если не комиссия, то какой-то ответственный, который занимается этим делом. Реагируют они быстро. И разбираются, делают какие-то свои выводы. Как они говорят, что основная задача службы – это сохранить детей и сделать их существование или жизнь только положительными, ни в коем случае не отрицательными.
    - Давайте это оставим за скобками нашего разговора, потому что это, конечно, большая и длительная дискуссия о том, что есть такое ювенальная юстиция в принципе. Единственное, хотел уточнить, правда ли то, что, по словам той женщины, с которой я говорил, в случае конфликтной ситуации в семье, ребенка в любом случае оставляют с норвежскими матерью или отцом?
    - Я не могу сказать, что вот столько-то норвежцам оставляли, столько-то русским, у меня такой статистики нет. Я думаю, мнение, что забирают детей у иностранцев (опять-таки при том, что и у норвежцев забирают) от какого-то недопонимания и незнания, скорее всего, культуры другой национальности, в браке с которой состоит норвежец или норвежка. Вот нет у них, наверное, осведомленности какой-то, что это традиция, это вот так принято, это система семейного воспитания, принятая в стране, откуда приехал эмигрант.
    Может быть, от этого они на какой-то сигнал реагируют таким образом. Но это мои догадки, и тут надо, конечно же, разговаривать непосредственно с людьми, которые работают в этой системе.
    - Отношение норвежцев к эмигрантам как-то изменилось после инцидента с Брейвиком? Правительство Норвегии, насколько я помню, призывало норвежцев стать еще более толерантными к эмигрантам ?
    - Этого я не могу Вам сказать, потому что норвежцы - нация, действительно, закрытая. Они никогда не выражают своих эмоций, они никогда вам не скажут, что ты иностранец или русская, или арабка, или мусульманка – это просто вообще запрещено. Эти темы - табу для обсуждения. Что происходит у них в душе - это их личное дело, вы никогда в эту душу не влезете, и на лице этого у них никогда не появится. Как говорится, ни один мускул не выдаст их эмоций, это умение сдержать себя и не обсуждать многие темы, на которые просто в обществе не принято говорить. Также при приеме на работу или выборе соискателей на какую-то должность вопрос о национальности, религии, партийной принадлежности, сексуальной ориентации никогда не задается.
    Эти вещи, которые вообще никто никогда не спрашивает. А если кто-то позволит себе что-то такое спросить, то вы вправе заявить об этом, что были нарушены ваши права. В отношении прав человека там ситуация достаточно четко отслеживается, ну, во всяком случае, можно жаловаться куда-то, есть инстанции, куда можно написать жалобу, что права были нарушены.
    Так что, что касается проявления внешнего, его нет, а вот внутренняя неприязнь к мусульманам, например, она присутствует…
    Есть внутренние какие-то разговоры, причем среди коллег на работе, например, это не обсуждается. Вот у нас на работе, например, мусульмане из Бангладеша, я иностранка тоже, такая вот у нас иностранная команда, и за все время ни разу не прозвучало каких-то разговоров на эту тему. Норвежские коллеги с интересом слушают рассказы о традициях, интересуются, что мы едим, что мы носим, какие наши обряды. Все это выслушивается с интересом, а как это воспринимается – это другой вопрос.
    А вот когда ты уже перешел этот «Рубикон» отношений, когда ты уже не просто коллега, и когда уже встречаешься на стороне где-то, как друзья, вот тогда в разговоре может это прозвучать. И вот из этих разговоров с родственниками или с близкими друзьями, которые появились за последнее время – тогда и делаешь выводы, что, в общем- то неприязнь эта есть. Она объясняется норвежцами тем, что ведут себя мусульмане не по норвежским стандартам, будем так говорить.

    Источник
    Комментарии 1 Комментарий
    1. Аватар для vladd
      vladd -
      Какаято бессмысленность от статьи исходит, как будто сквозняком протянуло.
      о том, как на самом деле относятся в Норвегии к эмигрантам, и каково это быть "нашим человеком" в стране, декларирующей толерантность, но при этом породившей Брейвика

      абсолютно не раскрыта заявленая тема по отношению.. да и невозможно ее раскрыть, потому что непонимают, ни спрашивающий и не отвечающий, что факты имеют не только 360 градусов в одной плоскости сторон, но и 360 градусов в 360 градцсах плоскостях, плюс индивидуальные особенности тех, кто захочет интерпретировать эти факты в своих интересас. Если мы уже поняли что такое факты на которые тут делают упор, да и вообще факты, то можно с таким же успехом сочинить какую угодно статью с каким угодно уклоном. Чусвуется попугайство за официальной версией. Что такое официальная версия - это целенаправленная ложь. Для чего она? Для решения задач управления обществом по старому, как всегда управляли. Но уже давно изменилось время социального поведения. Акция Брейвика решала другие задачи, но не нашли ничего лучшего, как прикрыть эти задачи, национадизмом, тем самым усилив и дополнив акцию Брейвика стократно, против самих же норвегов в первую очередь. Уже давно в мире проанализировали и дали точный анализ произошедшему. Что такое 22 июня. Сама дата ничего не напоминает? Это была политическая акция на глобальном уровне и цель этой акции, показательно наказать рабочую партию Норвегии, за дерзкие выпады против Израиля и вообще за попытки проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику. Брейвик стал исполнителем, но он всего лишь видимое звено в этой акции. Всегда есть более дешовые способы наказания, но последнее столетие, стали использовать публичные казни. Примеров тому много, но в Норвегии, впервые в истории, была применена особая форма публичной казни. Это наказание не самих членов партии, а их детей, что намного больнее и по мнению разработчиков данной акции намного эффективнее может подействовать в глобальном масштабе, чтобы другим страшно было проявлять свою самостоятельность, или критиковать действие Израиля.
      Статья попахивает заказом, на повторное замусоливание и одновременного нагнетания межнациональной розни, через попугайские повторы этой темы в том варианте, в котором и решено было приподнести эту глобальную акцию, якобы одного Брейвика.
Обратная связь Реклама Контакты О проекте © 2001—2016 Русский Портал Яндекс цитирования